Хождение по мукам. Критическая статья на произведение «Памятник Шукшину, или Как это было в Барнауле» Сергея Боженко


Памятник Шукшину. Архитектор Сергей Боженко

Сергей Боженко 1954 года рождения в с. Шипуново, Алтайский край. Получил образование архитектора-градостроителя в Новосибирском инженерно-строительном институте. Литературной деятельностью занимается в студии Е. Гущина. Является членом Союза писателей России с 2000 г.

В данной статье читателю предлагается обзор произведения «Памятник Шукшину, или Как это было в Барнауле» Сергея Боженко. В 1989 под его руководством в Барнауле был возведен памятник знаменитому русскому писателю В.М. Шукшину. Процесс создания не обошелся без политических споров и поисков лучшей художественной интерпретации. В любой документальной хронике автору требуется подать читателю материал интересно и не пропустить никаких деталей. Удалось ли это Сергею Боженко?

Стоит отметить, что все фрагменты, касающиеся В.М. Шукшина, написаны автором удачно:

«У Шукшина я прочёл: “Талантливый писатель разжигает костёр, который даёт свет, а гений бьёт в набат, раскачивая колокол…”.

Мне показалось, что Василий Макарович и есть тот самый гений. Тот, кто раскачивал колокол. Это был бунт. Правда, бунт отличается от революции тем, что всегда обречён. Но колокол зазвучал. Тот набат не привёл ни к воле, ни, тем более, к свободе. Но звук шукшинского колокола застрял занозой в сердце. Боль душевная искала выхода. Более того, требовала действий».

А также:

«Каким может быть памятник Василию Макаровичу Шукшину? Именно памятник, а не монумент. Конечно же, таким, чтобы вместить всю любовь, что несут люди в своих душах. Таким, чтобы художественный образ знаменитого земляка оставался жить много после ухода из жизни его современников. Таким, чтобы люди ощущали обостренное чувство правды. Это именно та цель, к которой в своих произведениях стремился Шукшин».

Сергей Боженко испытывает искренний восторг перед писателем, любит отмечать особенности его характера, говорит о том, что тщательно изучал его перед созданием скульптуры.

Однако с первых же строк в текст вгрызаются просторечия, которые портят ткань любого повествования:

«О Родине то бишь [здесь и далее подчеркивания мои – Р.Ю.]!»

«Кроме того, Звонков, как выяснилось, был в фаворе у своего директора – Геннадия Александровича Карпенко».

«Один тараторил скороговоркой».

Как уже упоминалось, Сергей Боженко был причастен к созданию скульптуры, поэтому данные воспоминания – это произведение о том, как создавалось произведение. Автор лично прошёл через всю ткань повествования и пытался передать свои впечатления.

К сожалению, это ставит перед ним задачу раскрыть определенную проблему. С одной стороны, автор пытался описать, как необразованный скульптор-самоучка Звонков взаимодействует с профессионалами в своём деле Рублёвым и Кульгачёвым. С другой, пытается описать, какие бюрократические проволочки ожидают творцов на пути к публикации своего творчества. Ещё в его текст входит творческое осмысление скульптуры и его материально-производственное воплощение. Сергей Боженков мечется между этими проблемами и, к сожалению, ему не удается раскрыть ни одну из них до конца.

Иногда автор пытается соединить живые воспоминания с фактами, что напоминает мемуары Герцена, Розанова и Адамовича. Но Сергей Боженко слишком цепляется за обыденность, ему не удается показать красоту в обыденных вещах. Избыток личностей, мест и событий с полными названиями придают тексту сухость. В конце концов, персонажи не обретают характеры, а остаются только как набор ФИО в документах. Ввводится друг Вовка Штурбабин, вводится Анатолий Васильевич Никульков и уходят тут же со сцены.

Цитата:

«Здесь я должен сказать добрые слова Виктору Владимировичу Казаринову…».

В данном фрагменте отображена ещё одна особенность текста. Это не история создания памятника – это развернутые титры после фильма, в которых отдельным блоком выражаются благодарности различным людям. Именно поэтому автор их и не раскрывает – достаточно упоминания, чтобы такой-то прочитал, и ему было приятно. Но вот будет ли это интересно читателю?

Цитата:

«А помещение Союза писателей находилось в доме №11-а на проспекте Строителей, через дорогу от здания нашего архитектурно-планировочного управления».

Стоит прочитать это вслух, так чувствуется эта изломанность языка, взращенная советской политпропагандой. К тому же это ненужный фрагмент, он не влияет на последующее повествование и не рисует какую-то яркую картину перед читателем, очередной сухой канцеляризм.

Цитата:

«В начале восьмидесятых годов я совершил необдуманный поступок».

Сергей Боженко знает, почему этот поступок был необдуманным, но поймёт ли его читатель. Видимо, здесь автором применена самоирония, но последующее повествование не раскрывает сути.

У Сергея Боженкова есть попытки создать яркий аллегорический образ. Например, про высказывание Егора Исаева:

«Его седеющая шевелюра факелом металась на ветру».

Недостаток этого оборота в том, что за одной звонкой фразой идёт не менее красивый пассаж. Только жизнь познается в сравнении и вот на этом фоне Шукшин тускнеет.

Лучше всего автору удаются прямые действия с описанием:

«Я решил съездить к Николаю Звонкову. Ремонтно-механический цех я нашёл на задворках шинного завода. Полуразрушенный грязный цех был облеплен красными лозунгами. Как снаружи, так и внутри. В конце цеха у торцовой стены возвышалась медная голова вождя российского пролетариата. Всюду чувствовалось присутствие руки художника.

Мастерскую я обнаружил в боковом помещении, на зелёных дверях которого было накрашено по трафарету: «Ответственный за пожарную безопасность Н.В. Звонков».

За дверями оказались скульптурные поворотные станки, сварочные аппараты, гипсовые формы, обрезки листовой меди, хлам – всё как у всех. В центре помещения стояла рассыхающаяся глиняная скульптура, точнее, сидящая мужская фигура. С полувзгляда было видно, что фигура слеплена плохо.

Поздоровались. Звонков развёл руками:

– Чую, что-то не так. А что именно, понять не могу! Лексеич, помоги!

Он включил самодельный кипятильник. Мы попили чайку. Уходил я с тяжёлым сердцем».

Читать их гораздо интереснее, чем обрывки про встречи с чиновниками и споры прессы вокруг проекта памятника. В таких фрагментах выражается авторская индивидуальность.

Очень живой выглядит сцена ломания бетона. Сразу видна динамика и эмоции. В данном отрывке автору удается доказать, что памятник буквально был построен кровью и потом.

В особенности, восхищает концовка. Отойдя от строгой последовательности событий и какой-либо направленности, Сергей Боженков показывает читателю  эмоции. В этом «Я тоже стал свободен…» проглядывается свобода автора от ограничений мемуаристики.

В тексте есть неточности, связанные с недостатком вычитки и редактуры:

«В центре помещения стояла рассыхающаяся глиняная скульптура, точнее, сидящая мужская фигура. С полувзгляда было видно, что фигура слеплена плохо».

Странным кажется выделение слова ВСЁ заглавными буквами:

«Его поддержала Тамара Ивановна Вараксина – заместитель директора Алтайского краеведческого музея. Тамара Ивановна – маленькая женщина с добрыми глазами Незнайки – о личной жизни знаменитого земляка знала ВСЁ».

Цитата:

«В конце монолога я по-детски произнёс:

– Вы ведь Шукшина уважаете?»

Это было бы по-детски, если бы не было произнесено ранее Баварином, так же, как если бы о духовности Шукшина не говорили сначала Звонков, затем Горн. Вообще, с уважением к Шукшину мы разобрались, то, что это пароль для получения различного вида услуг читатель понял с первого раза, проблема этих повторов в том, что они происходят, но никак художественно не переосмысляются.

Фрагмент, начинающийся словами «Наталья Троепольская и Алексей Корзухин…» чистой воды журнальная заметка. Об этом свидетельствует предложение «Обсуждение звонковской скульптуры началось с выступления заслуженного художника Российской Федерации, скульптора Миронова». Автор уже ввел персонажа. Это явно вырезка из газеты, либо автор забыл о том, что персонаж был в произведении.

Цитата:

«Короче, забрезжил свет в конце тоннеля».

Авторский приём заканчивать каждый фрагмент пафосной фразой. Однако избитые фразы не добавляют художественности. Автор повторяет клише, словно не может найти своих слов, чтобы передать яркие эмоции.

В тексте присутствуют совершенно излишние подробности. Шукшин, автор «Калины красной». Литераторы, соратники Шушкина по творческому цеху. В особенности, если такое уточнение уже применялось. Автор уже упоминал два раза, что согласовывать памятник надо было с писателями, и звонок «соратникам» — лишняя подробность.

Середина повествования описывает политические дрязги. Видно, что для автора они были весьма болезненны и именно они передают всю суть работы над скульптурой Шукшина.

При этом автор берется судить своих современников. Он раскрывает их мотивы не через поступки и характеры, а через собственные суждения. Для примера возьмем следующий отрывок:

«Надо сказать, что Нина Иннокентьевна являла собою редчайший образец советского чиновника, сочетавшего в своей работе исполнительность с порядочностью. Она учила меня разбираться в хитросплетениях исполнительной власти».

И она пропадает. То есть мы видим суждение без причин. Тот же Звонков автором называется самоучкой и дилетантом, однако его поступки, наоборот, свидетельствуют о таланте, который скульптор черпает в простоте и неизяществе форм. Иначе вообще становится непонятной мотивация Боженков работать с таким человеком.

О создании скульптуры. Автор в произведении выражает две стороны процесса создания. В лице Звонкова, Рублева и Кульгачёва он показывает процесс творчества с точки зрения художников, со своей стороны он преподносит факты материального создания скульптуры: создание макета, самой скульптуры и т.д. Такую противоположность мы видим в противопоставлении авторского коллектива бюрократической волоките советских чиновников.

К сожалению, не всегда антитеза имеет правильный эффект. Автор, в попытке приукрасить совершенно тупую, сухую сторону жизни не удерживается от восклицаний и шуток, чаще всего неуместных или непонятных. Когда даются описания создания скульптуры, то мы видим профессиональные пояснения автора, которые не находят отклика в читателях, не обладающих соответствующими знаниями. Автор осуждает и смеется над преградами, которые возникают у него при создании памятника, хотя тут стоило бы быть немного серьезней.

В фрагменте «Как отливают скульптуру из металла?» читателю  предлагается инструкция по созданию скульптуры, написанная канцелярским скучным языком. На мой взгляд, процесс создания чего-то на заводе описывается в соответствующей научной литературе и ему не место в мемуаристке. Такой отрывок пропускается, как и «Список кораблей» в «Иллиаде» Гомера.

«По-человечески Петра Миронова можно было понять». А вот по-человечески читателю трудно понять, почему его держат за дурака и повторяют одну и ту же мысль дважды. Читатель уже понял мотивы Миронова, к чему это напоминание? Текст изобилует повторами.

Трудно винить автора за недостаток художественного целого в мемуарных заметках. В конце концов, Сергей Боженков честно и просто рассказал о своих собственных впечатлениях. Впрочем, с точки зрения литературы в произведении автора есть замечательные художественные пассажи и, будучи членом Союза писателей, Сергей Боженков наверняка реализовал свой талант в других произведениях. Пока что это произведение выглядит скорее наброском для более серьезной работы, которую стоит продолжить. Главное, читатель с легкостью может увидеть в произведении интересные для размышления темы, которые, к сожалению, не до конца открыты. Но это уже воля автора.

Также читайте статью на Яндекс.Дзене по ссылке: https://zen.yandex.ru/media/id/5d4d3ef235c8d800ac847ffb/hojdenie-po-mukam-kriticheskaia-statia-na-proizvedenie-pamiatnik-shukshinu-ili-kak-eto-bylo-v-barnaule-sergeia-bojenko-5d4da9f695aa9f00ad00fe8f

Закрыть меню