Анализ романа Владимира Березина «Путь и шествие»


Сегодня вниманию читателей предлагается обзор на книгу Владимира Березина, «Путь и шествие».

Владимир Березин

К сожалению, книга в электронном виде недоступна в Интернете, есть только ознакомительный фрагмент, а также доступна аудиокнига.

Введение

Сегодня мы рассмотрим произведение «Путь и шествие» Владимира Березина. Роман является ярким представителем постмодернизма, не лишенного черт реализма.

Сама концепция романа удачно передается автором в конце первой главы:

Путешествие строго, как праздничная демонстрация, и серьёзно, как карнавальное шествие. Шествие в пути, путешествие. Путь и шествие бесконечны — на северо-запад, в страну пресвитера Иоанна, а может быть, и в ад. Дорогой святого Брендана, обратно в Средиземное море, мимо фонтанирующих китов и сатирических прокуроров на придуманных островах. [с. 129-130]

Сама книга делится на три главы, представляющих собой, в какой-то мере, тезу, антитезу и синтез, подобно поэзии символистов.

Первая глава является самой реалистической и рассказывает нам о том, как главный герой забирает посылку из-за рубежа во времена «железного занавеса» и мотается с ней в гости к своим друзьям. Такова фабула, но её художественное содержание гораздо глубже, в чем мы убедимся далее.

Вторая глава написана с фантастическими элементами, в чем-то напоминает перерастающую в мистику прозу, вроде «Альтиста Данилова» Владимира Орлова или «Самая легкая лодка в мире» Юрия Коваля. Это переосмысление древнегреческого Золотого Руна (Похода аргонавтов) через призму исторических и литературных реалий, пропущенное через современность.

Третья глава вновь возвращает нас к реализму, в который уже проникают черты второй главы: фантастика здесь создается игрой слов и образов, а также необходима, чтобы передать алкогольное странствие героя. Повествование ведется о путешествии на дачу, типично русский обычай, описанный интеллигентом.

В данной статье мы остановимся на анализе первой главы, так как общая концепция романа займет слишком много времени, что не совсем нужно при первом ознакомлении читателя с книгой.

От низкого к высокому, от попоек в электричке к Рабле

С самого начала автор бьет в читателя историческими фактами про писателей. Эрудированность Владимира Березина будет сопровождать читателя все произведение, но не превратит его в сухое и скучное повествование, которым в своё время была, по мнению автора статьи, книга «Лавр» Евгения Водолазкина. Владимир Березин удачно сменяет зацепившие его факты из истории с ироническими событиями из реальности, давая повод для ума и праздность для сердца.

Первая глава вертится вокруг известной «русской кухни». Если читатель не совсем понимает, что это, то вот объяснение. «Русская кухня» — это особенность ментальности русской национальности, заключается она в том, что компания, которая собирается устроить пьянку на кухне, начинает своё пиршество с разговоров о серых буднях, о всяких отвлеченных вещах, о доступных женщинах и прошлых попойках, но неизменно заканчивается философскими диалогами о политике, истории, литературе, искусстве и прочих вечных вопросах.

Владимир Березин в «Путь и шествии» выражает это через диалог главного героя и его словесного оппонента Синдерюшкина. Может показаться, что позиции персонажей в чем-то различны, но они скорей близки к Сократовской философии, где вопросы не доказывают неправоту собеседника, как в софистике, но позволяют рассмотреть ситуацию с различных сторон.

Диалог персонажей прерывается философствованием на тему «карнавальности» у Рабле (термин, введенный Бахтиным, о чем неоднократно упоминал и Владимир Березин), а также воспоминаниями и вставными, скорее всего, выдуманными новеллами, помогающими автору выразить свои мысли.

Интересен язык написания «Путь и шествия». Вышеперечисленные приемы автора: философствование/новеллы и воспоминания/диалог – сильно отличаются стилистически по иерархии, созданной ещё М. В. Ломоносовым: высокий/средний/низкие стили. В этом есть своя внутренняя логика. Мысли главного героя окантованы художественными ограничениями, которые мы часто можем увидеть в классической литературе. Кстати, у самого автора есть интересный отрывок на эту тему:

-В ответ я расскажу вам, — сказал Автор, — историю про эти хрустящие купюры. Был я молод и не учён жизнью. Читал я тогда всем известного Рабле, читал и модного теперь Бахтина. Однако я все же заметил, что некоторые главы Рабле писал конспективно. Например: «Глава II. Здесь приводится стихотворение в 112 строк, заполняющее всю главу, очень сложное по конструкции и тёмное по смыслу». Сначала я думал, что таким нехитрым способом автор издевается над своим анаграммическим Алкофрибасом Назье, однако уже во второй книге, в главе, повествующей о том, как Панург учил строить стены вокруг Парижа по совершенно новому способу, я обнаружил следующее:

«А вот, кстати, перед ужином я вам расскажу одну историю из книги брата Любинуса “О выпивках среди нищенствующих монахов”…

Когда вылечившийся лев прогуливался по лесу, он наткнулся на старуху, подбиравшую хворост. Увидев льва, она от страха опрокинулась навзничь, платье и рубашка поднялись у неё до плеч…»

А далее? «Далее следует вольный анекдот про старуху, льва и лисицу»

И тогда я услышал хруст загадочных купюр.

<…>

Чё за дела! – закричал я тогда. – Кто это взялся решать, что мне нужно читать, а что – нет?! Кто это взялся рядить о моей нравственности?! Кто это? Уж не переводчик ли В.А. Пяст? Или Гослитиздат, собравшийся в одна тысяча девятьсот тридцать восьмом году в любимом мной городе Ленинграде, чтобы помешать мне насладиться шедевром мировой литературы в полном объеме? [с.115-116]

Данный отрывок приведен здесь для того, чтобы описать, откуда в России появилась эта сугубо правильная русская литература, которую мы имеем сейчас. Цензура с императорских времен подчищала облик русского человека, поэтому в отечественной классике все темы ниже пояса или касающиеся насилия умело авторами обходятся.

Однако реальность не так радужна, как мы могли прочитать у Пушкина, Толстого и даже Достоевского (у последнего, впрочем, есть попытки окунуть читателя в реализм, но в целом они кажутся современному читателю какими-то воображаемыми, потому что даже подлые герои Достоевского раскаиваются, ищут философских причин своих поступков, а не как в реальной жизни, сделали гадость и не знают, отчего). Именно поэтому высокий стиль умело перебивается автором реалиями нашей жизни, где интеллигенты выражаются острым словцом, каждый герой жизни не бесполое идеальное существо, а люди со своими пороками и слабостями.

Хочется отметить, что автору удается вывести персонажей без использования нецензурной лексики и не переходя граней аморальности. Примером тому являются размышления главного героя на тему секса в СССР. Приведем небольшой отрывок:

Вот что я точно помню — так это обилие сдерживающих факторов, главным из которых был «негде». То есть не совсем негде, но отчего гражданин должен вкладывать фиолетовую бумажку в паспорт, чтобы любить свою подругу в гостинице ночь напролёт? Это тяжело и решительно невозможно. Ну и в родном городе унизительно на три часа просить у друзей ключи (я не просил, у меня было где). Этому, кстати, посвящено одно из лучших стихотворений Бориса Слуцкого «Ключ».

(Если читателю хочется отвлечься и лень читать Слуцкого, то могу напомнить, что песня группы Ленинград «Властелин ключа» посвящена той же теме.)

В данных размышлениях говорится об интимном, но автор не превращает эти размышления в порнографию. Нет голых тел, поисков похоти и страсти.

Вставные же новеллы автора относятся к низкому стилю вовсе не потому, что в них встречается грубая народная лексика, а больше потому, что это, в основном, больше анекдоты, нежели истории.

Например:

История лётчика-афганца, самолёт которого подбили в 1985 году, и он долго полз по горам, питаясь саксаулами. Когда он выполз к своим, оказалось, что уже настала перестройка, и равнодушные врачи отрезали ему ноги, для того, чтобы продать их за границу. Но воин-интернационалист воспользовался тем, что настоящих лётчиков в армии осталось мало, и вернулся в строй. Он выучился летать без ног, причём на двух самолётах. [с.92]

Если читателю непонятен одновременно и юмор, и трагизм этой новеллы, то рекомендуется ознакомиться с «Повестью о настоящем человеке» Бориса Полевого, потому что это пародия на это произведение, отражающая циничную реальность нашего времени в противовес военным идеалам Великой Отечественной войны.

Стоит отметить, что «Путь и шествие» Владимира Березина может быть интересна как любителям чтения, так и эрудированным специалистам в области литературы. Если праздный читатель найдет в книге интересные для себя истории, то специалисты придут в восторг от умелых реминисценций, использованных автором. Настоящее искусство перевоплощения реальности и литературы удается провести во второй главе, но и прочие главы полны, как выражаются в наше время, очень интересных «пасхалок».

Например, каждая глава начинается с краткого описания. Это использовал Рабле в своих произведениях, а до него так писал Бокаччо в «Декамероне» (последнего по ходу повествования Владимир Березин упоминает).

У каждой главы есть эпиграф, который является малоизвестным высказыванием или цитатой в мировой литературы, который задаёт тему дальнейшего повествования и подкрепляется не менее малоизвестными (точнее, широко известными в узких кругах), но очень значительными цитатами.

А какой восторг вызывает у любого начитанного человека «Неточка Незванова с Макаром Девушкиным» [с.100] (см. Ф.М. Достоевский «Неточка Незванова» и «Бедные люди»)! Если современный читатель, упорно терроризируемый со школьной парты «Преступлением и наказанием», с легкостью узнает Раскольникова в эпизоде: «Я приветствую написание романов маргинальными личностями – они ведь могли ничего не писать, а пришить петлю внутрь куртки, да потом в неё вдеть топор» [c.35] — то с упомянутыми героями это очень нелегко будет сделать.

Заключение

Любому читателю, который хочет ознакомиться с современной русской литературой, стоит познакомиться с данной книгой. Она написана интересно, с юмором и с глубоким смыслом. Возможно, проблемой данной книги является отсутствие какой-либо законченной концепции, как у «Путешествия из Петербурга в Москву» Александра Радищева, однако жанру путешествий XVIII это было простительно, что не сказать о современности.

Книга поражает именно обширными фактами, которые для себя может извлечь читатель. Здесь можно ознакомиться с советским бытом и временами перестройки, книга полна интересными историческими фактами и всё это преподнесено в иронической обертке, которая не заставит читателя заскучать за чтением.

В целом, «Путь и шествие» Владимира Березина является одной из интереснейших книг нашего времени и наверняка займет место в классике русской литературы. Впрочем, этому может помешать информационная эпоха, в которой мы живем, где информация легко растворяется в бесконечном океане Мировой сети.

Источник

Березин В.С. Путь и шествие: роман — М.: АСТ : Астрель, 2011 г.

Постскриптум

Хочется отметить низкое качество книги и передать издательству «АСТ» сожаление о том, что они выплатили гонорар аж двум корректорам М.В. Карпышевой и М.И. Улановой. При внимательном прочтении текст допускает ошибки в орфографии и пунктуации. Для примера:

«Путешествие по городу, из которого герой никак не может вырваться и которые [нет согласования. Кто эти «которые» читателю придется гадать – Р.Ю.]» никак не может прекратить, и в котором он беседует с различными людьми…» [с. 101]

«Чё за дела! – закричал я тогда, [В цитате выше исправлено. Стоит запятая в диалоге между двумя предложениями. Запятая может ставится, если авторский текст прерывает одно предложение, чего не видно хотя бы по большой букве следующего – Р.Ю.] – Кто это взялся решать, что мне нужно читать, а что – нет?! Кто это взялся рядить о моей нравственности?!» [с. 116]

Это далеко не все примеры. Автору статьи ни в коем случае не хочется сказать, что это лишает книгу художественной ценности. Для того, чтобы обнаружить эти ошибки, необходимо действительно вчитываться в текст, но просто вызывает удивление, как такое авторитетное издательство могло опубликовать эту книгу в таком виде, где не в тексте, но просто в описании главы допускаются такие детские ошибки.

Закрыть меню