Анализ рассказа Д.Бакина «Листья»


Дмитрий Бакин

В данной работе рассматривается система персонажей рассказа «Листья» (1987 г.) Д. Бакина (1965-2015 гг.). Герои произведения открываются на основе идеологической системы У. Фолкнера, американского писателя, с которым многие критики и литературоведы связывают имя Д. Бакина. За основу берется явление «шума и ярости», которую отмечал у У. Фолкнера русский литературовед П.В. Палиевский: он отмечал, что У. Фолкнеру свойственно описание реальности в суровых проявлениях, где маленький и ничтожный человек из раза в раз преодолевает все жизненные удары.

Работа будет интересна исследователям творчества Д. Бакина и современной русской литературы.

Автор статьи: Мыскин Роман

“Шум и ярость” рассказа Д. Бакина “Листья”

Познакомиться с краткой биографией авторам можно по ссылке: http://litpublic.ru/2019/08/08/читать-биографию/

Творчество Дмитрия Бакина многие связывают с американским писателем Уильямом Фолкнером. В статьях мы можем увидеть:

[О Д. Бакине – Р.Ю.]«…у тех, кто читал Фолкнера, в первую очередь, возникают ассоциации с автором “Авессалома”» [рецит. по 2, К.Степанян].

«Рассказы Бакина… по праву сравниваются с произведениями Уильяма Фолкнера…» [рецит по 4, с. 325, Микеле Де Мьери, «Русские цветы зла»]

«писателю, сопоставляемому критикой то с Фолкнером…» (5, с. 16, С. Белокурова)

«Впрочем, сам автор и целый ряд критиков считает, что соотносить надо с Фолнкером, которого Бакин, конечно же, читал» (Л.Усыскин, НЛО 2000, №46)

Помимо схожих приемов стилистики, в частности, использование приемов выразительности в духе «потока сознания», в произведениях Д. Бакина проступает та ярость и непримиримость, которая была присуща персонажам У. Фолкнера.

Как замечает  П. В. Палиевский:

«Он [Уильям Фолкнер – Р.Ю.] отрицал силу обстоятельств. Для него стремление человека переломить обстоятельства в свою пользу было всегда реальнее самих обстоятельств. От этого его реализм был наполнен “шумом и яростью”, глухими и страшными ударами, как от разбиваемой изнутри тюрьмы.

<…>Однако именно упорство и непримиримость человека, не желающего признать то, что ему, кажется, доказали, и выкарабкивающегося из тупика, были для Фолкнера самым надежным свидетельством и источником его собственной невозмутимой решимости». [6, с. 55]

Геннадий Бочаров про произведения сына пишет:

«Конечно, журналистика и яростная [про свою деятельность и про деятельность сына – Р.Ю.] подлинная проза не имеют ничего общего». [3, с. 689]

«Шум и ярость», таким образом, олицетворяет ту силу, которая позволяет человеку преодолевать любые жизненные препятствия, сколь ужасными и сильными они не были. Размах трагедии, особый «садизм» [6, с.55] Фолкнера, как автора, наглядно можно проследить в романе «Авессалом, Авессалом!», где автор с наслаждением, долго и упорно истребляет все семейство Сатпена, ставя их вновь и вновь в тупики, истощая войной, бедностью, преступностью. Однако в этом и есть позитивная сторона американского автора, он показывает силу воли человека, его сверхъестественную выносливость, в какой-то мере доказывает, что только человек обладает достаточным упорством, чтобы являться носителем разума и властвовать над миром.

С первых строк «Листьев» Д. Бакина мы можем понять, что говорящая фамилия главного героя, Бедолагин, не сулит ничего хорошего. Его нелегкая судьба, начиная с сиротской молодости, заканчивая новым рождением и смертью, вновь и вновь показывает неукротимость человеческого духа.

В данной работе будет проводиться литературный анализ системы персонажей рассказа Д. Бакина «Листья» с точки зрения их тяжелых судеб, их поступков, противостоящих року и влияния мира на их сердца. Система персонажей в статье выглядит следующим образом:

  1. Бедолагин, главный герой
  2. Анна
  3. Клишин
  4. Пал
  5. Отчим и мачеха Бедолагина
  6. Жители поселка: покалеченные мужчины и страдающие женщины
  7. Бабка, проживающая на отшибе
  8. Полковник теневых войск

Бедолагин

Центральный персонаж произведения предстает перед читателем двенадцатилетним «мальчишкой», время военное, люди с трудом пытаются выжить. О прошлом героя автор не дает указаний, но с легкостью можно установить, что он вел сиротский образ жизни, где-то побирался, жил, чем бог пошлет, скитался – в конце концов, он попал в дом Бедолагиных.

Очень важна аллегория к христианству. Мальчик был принят мужчиной и женщиной, «семнадцать лет бездетности ожидавшими прихода Иисуса Христа» [4, с. 44]. Сразу идет вторая отсылка, автор говорит, что он был «прибит гвоздями к фамилии Бедолагин», прямо как христианский пророк.

Для понимания «шума и ярости» в произведении Д. Бакина читателю следует вспомнить, что и дорога спасителя была тернистой. Сам Иисус, как реальный персонаж, проповедовал добро и любовь, но агрессивный мир шел против него, в конце концов, распяв его на кресте. Каждый компетентный читатель знает, как смело христианский пророк переносил голод и лишения, с какой стойкостью и равнодушием шел он на смерть, как рьяно он молился за своих врагов. И вот оно, торжество человека, его стойкость, его мужество, которое остается в веках.

Интересно замечание Т. Касаткиной, где она отмечает, что Бедолагин не просто спаситель, а человек без прошлого, «беспамятный Христос» [7]. Именно эта потерянность Бедолагина, жизнь которого лишена смысла и какой-либо цели, ещё больше очерчивает его контуры не как «ни на что не годного пьяницы» [7], а как нечто высшее, стоящее над миром. Как и любой человек, Бедолагин всего лишь песчинка в пространстве вселенной в скудном понимании своего назначения.

У рассказа «Листья» есть элементы кольцевой композиции. Бедолагин-младший знал, «что останется в этом доме навсегда и займет место однорукого мужчины по земному закону, когда жизнь занимает место, освобожденное смертью, и на неё обрушивается наследство» [4, с. 46]. Финал произведения показывает нам обратный порядок: чтобы появилась жизнь – нужно освободить место; Бедолагин-старший умирает, Бедолагин-младший остается и занимает место старшего, далее то же повторяет его ребенок.

Падение героя во многом связано с тем, что ему не хватало человеческой любви. «Подслеповатая женщина» не называется в произведении матерью, «однорукий мужчина» — отцом. Они приютили мальчика с той же легкостью, как и «дед со старухой» в сказках, просто потому, что прожили вместе «семнадцать лет бездетности» [4, с.44]. И какая могла быть любовь в этом семействе, если позже мы узнаем о «полковнике теневых войск», который заберет «подслеповатую женщину», словно до этого он находился лишь в ожидании смерти «однорукого мужчины»? Что же говорить о любви Анны, которая, подобно героине другого произведения автора, рассказа «Страна происхождения», просто прицепилась к нему, просто согласно неписанному правилу жизни, где мужу нужна жена, а жене нужен муж?

Бедолагин всячески противится городу. Очень символично, что город забирает обеих женщин, к которым он был привязан: ту, что его приютила и ту, что приютилась у него. Он причитает: «что такое город, и какая сволочь его построила» [4, с. 55]. Читатель может возразить на сетования Бедолагина, ведь где, как не в городе, человек может найти своё место. Но тут есть элемент «естественного человека», который проглядывает во многих произведениях Д. Бакина, его герои не отрываются от деревни, от земли в целом, от природы, потому что она им кажется натуральной, настоящей, лишенной лжи и коварства.

Когда мир бросает вызов Бедолагину, показывая, что «внезаконие и одиночество стоят денег» [4, с. 56], персонаж ищет работу. Первым местом, куда он приходит, становится родильное отделение, там он носит грязное белье из-под рожениц. Герой не выдерживает вони, здесь проявляется одна из составляющих его, как настоящего человека. Во-первых, Д. Бакин сам выражает свою позицию, назначая к Бедолагину напарником мужчину, «который настолько равнодушно относился к разъедающей сознание вони, точно изо дня в день лазал жить туда, откуда появлялся на свет» [4, с. 57]. Во-вторых, Бедолагин использует оконную замазку от запаха, а в конце падает в клумбу роз. В-третьих, Бедолагин пьет спирт с сестрой-хозяйкой и причитает: «жить надо не так и не там» [4, с. 57].

Тут стоит сказать несколько слов о том, что сам автор имел опыт работы санитаром больницы и прекрасно был знаком с предметом. Нельзя утверждать, что Д. Бакин противится слогану: «Все профессии важны, все профессии нужны», автора стоит понимать именно в том плане, что человеку должна быть противна такая работа, она неестественна, человек живет и он создан для чего-то более высшего, чем вдыхать запахи отходов. Но профессией этой заниматься должно и нужно, ведь кто-то должен это делать, но не относиться к этому естественно и равнодушно, как «гнутый в позвоночнике мужчина», что отводит нас к ещё одной аллегории, ведь позвоночник в переносном смысле означает силу воли.

Кажется, что жизнь Бедолагина налаживается с появлением роковой женщины, Анны, но данный фрагмент введен скорее для противопоставления ранней сцены, где деревня вымирает без женщин. Когда Анна уезжает от Бедолагина, тот её ждет и надеется, но затем к нему приходит осознание, что и без неё он может устроить жизнь, в нем настолько кипит злоба, что он даже готов отдать эту женщину на казнь отцу. Таким образом, автор утверждает, что условность в виде любви – лишь иллюзия, человек выживет и без неё: его женщины сами «…заставили мужчин поверить, что они [мужчины, такие как есть, сами по себе – Р.Ю.] и есть та правда, которую мужчины упорно искали…» [4, с. 49].

Очень важной является сцена в церкви, когда Бедолагин требует, чтобы его изображения сняли с холстов. В дальнейшем будет отмечено, что каждый герой совершает некоторый акт торжества против гнетущего мира, и поступок Бедолагина заключается именно в этом эпизоде. С внешней стороны эта сцена выглядит так: в храм приходит спаситель (Пал нарисовал Бедолагина на образах: «…Бедолагин смотрел в осколок, а потом смотрел на холст [художника Пала – Р.Ю.]и видел удивительное, а порой удручающее сходство…» [4, с. 69]) и требует снять свои иконы. Для Бедолагина-Христа этот шест означает следующее: спасение и вера находятся в самом человеке, люди должны верить прежде всего в самих себя, а не поклоняться «тому, у кого был продырявлен высокий белый лоб, или тому, кто смотрел на них одним глазом и дырой на месте второго» [4, с. 64], именно таким образом они придут к богу.

Финал рассказа именно связан с тем, что Бедолагин находит покой и освобождение в понимании себя, как нечто высшее, он приходит к словам Фолкнера и соглашается с ними:

«Я отказываюсь принять конец человека… Даже когда колокол судьбы ударит в последний раз, возвещая гибель <…> будет слышен ещё один звук: слабый, но неистощимый голос человека, который будет продолжать говорить <…> человек не только выстоит, он восторжествует» [6, с. 56]

Бедолагин осознает, что, несмотря на то, что он претерпел: сиротское детство, послевоенное время, перипетии его любви, черные работы, поступки его друзей и близких – он есть просто человек, а остальное неважно. И сцена сжигания листьев, в которых Бедолагин, возможно, умер, связана с самым началом произведения (помимо смены старших и младших, о чем я упоминал выше). Бедолагин перестает чувствовать «жару и холод костями и голод и жару костями», «неизменный холод земли» [4, с. 44-45], греется теплом этих листьев, как и читатель рассказом.

Подводя итог, можно сказать, что Д. Бакин даёт нам очень нетипизированного персонажа. Бедолагин – человек без возраста, без целостной семьи, без призвания в жизни, крутится и вертится, как белка в колесе, и нет ему покоя. Он знает, что есть для него предназначение, но сомневается, в чем оно заключается; он может делать что угодно, но не знает, куда себя приложить. В этом персонаже прекрасно передан дух постмодернизма, века без идей, века давно умершего бога, века перемен и страшных войн, века, предваряющего ещё более странную эпоху, так называемого «информационного века».

«И всегда, где бы он ни был, в нем главенствовало стремление неподвижно стоять в стороне от мутного потока лет, где среди ила, обломанных веток, изношенной одежды, исковерканного оружия, и обкатанных водой костей несутся к совершенству люди,- неподвижно стоять в стороне и давать им советы, обманув тень закона, которая падает на голову каждого с момента рождения». [4, с. 50]

Анна

Героиня вводится в произведение эпизодом, где подчеркивается её распутность. С внешней стороны это проявляется в словах: «…Анну, двадцати пяти лет от роду, выгнали из дома за все безумные ночи, которые она проводила в коллекции своих мужчин…» [4, с. 51]. С внутренней – в её атеизме, ведь на слова бабки, проживающей на отшибе: «тот, кто велел нам быть, не простит», она отвечает: «никто нам быть не велел. Мы порождения взрыва» [там же].

Её появление в доме одинокого Бедолагина полно мистико-демонических мотивов. Сначала сцена выглядит романтично, когда она ступает по полыни в темноте. В диалоге с Бедолагиным она хохочет, подобно ведьме в Вальпургиеву ночь. Сцена любви преисполнена чрезмерной страсти:

«И она обрушила на него шквалы огня и вспышки беззвучных взрывов, каким не подвергался ни один новобранец, попавший на передовую, и ни один мертвец, попавший в печь крематория; ее губы, руки, грудь и ноги били током; она вызвала землетрясение и жгучий ветер, превратив тела в текущую раскаленную лаву, и слепящий свет чередовался с душной, липкой тьмой — она вертела им, как вздумается…» [4, с. 54].

При этом Бедолагин «…решил, что так сотворялась вселенная» [там же], что сопоставляет героиню в какой-то мере с Евой, разделившей яблоко познания с Адамом. Это гармонично сливается с прошлым замечанием об атеизме Анны.

Так же быстро девушка удаляется от героя, она «уехала в город с высоким, красивым мужчиной» [4, с. 55]. О дальнейшей её судьбе читатель может только догадываться, но важно то, что та жизнь пришлась ей не по вкусу, она возвращается к Бедолагину. Ей это нужно, она сама уверяет всех: «мне нужен муж» [4, с. 69]; «она нанялась почтальоном только затем, чтобы перехватывать письма, адресованные ей городским кобелем» [4, с. 68], потому что не хочет видеть эти письма и той жизни.

Как ни удивительно, для Анны путем к спасению, к гармонии становится Бедолагин, который в какой-то мере воплощает образ «маленького человека» — такое замечание делает о нём подслеповатая бабка: «женщина, которая идет от меньшего к большему, а от большего к еще большему, в конце концов, удовольствуется самым малым, потому что всегда найдется много такого, чего она не сможет вместить» [4, с.51].

Можно также упомянуть слова Ивановой Н.:

«В прозе Бакина экзистенциально голый человек окружен враждебными стихиями и, как кольцом огня, окружен смертью» [9]

Что подходит под следующий отрывок из рассказа:

«…оставив его, голого, незащищенного и жалкого, рухнувшего в грязный поток времени, где среди ила, обломанных веток, изношенной одежды, исковерканного оружия и обкатанных водой костей несутся к совершенству люди». [4, c. 53-54]

По совпадению или же это ход Д. Бакина, но имя героини отсылает нас к «Анне Карениной» Л.Н. Толстого. Как замечает А.А. Михайлов:

«Я знаю, что он [Д. Бакин – Р.Ю.]больше любит читать Достоевского или Толстого». [4, с. 323]

 В «Листьях» речь идёт больше о Екатерине Щербацкой (Кити): она влюбляется в офицера-щеголя, бросая ничем не примечательного Левина, затем её чувства отвергаются, она возвращается – и в этом её духовное возвышение. Анна Д. Бакина бросает Бедолагина, который ещё ищет себя в этом мире, и для неё муж становится путем к богу.

О Клишине и Пале она отзывается дурно, потому что Пал хотел Бедолагина сделать святым при жизни, а Клишин шел против божественного замысла, обрубив себе лишний палец. И если Бедолагин для неё дорога к спасению, то очевидным становится, что Анна поняла это намного раньше.

В личной жизни этой пары первая страсть сменяется обыденностью семейной жизни:

Анна «…была обманута — обманута тем молчаливым, спокойным согласием, с каким он делил с ней постель, той молчаливой невозмутимостью, с какой он воспринимал все, что бы она ни сказала, тем голосом, каким он здоровался с ней и прощался, потому что прошло слишком мало времени, чтобы она могла понять, а затем поверить бесповоротно, что нет и не было средства прошибить глухую тишину его сердца». [4, с. 68]

Смирение и спокойствие – вот путь к счастью. Даже отец Анны понимает это, он осознает, что Анна нашла путь к спасению, поэтому не приводит свой план её убийства в исполнение. Если при первой встрече с Бедолагиным он догадывается, что парень оказался лишь игрушкой, потому что «…все женщины в двадцать пять лет падшие…» [4, с. 51], то теперь отец знает, что она становится настоящей женщиной, лишь потому, что нашла свое маленькое счастье и вернулась к нему.

Несмотря на то, что героиня не является центральным персонажем в рассказе, но ей отводится важная роль в конечной сцене. И в этом опять повторяется «шум и ярость»; жизнь, вечная в переменах и преисполненная страданий; Бедолагин был её гарантом прозябающей старости и тихого человеческого счастья, но вот он уходит и ей остается лишь надеяться и молиться.

В итоге, можно сказать, что Анна изменяется на протяжении всего рассказа. Вначале она атеистка и «женщина падшая», затем она ищет путь спасения, находит его, что проявляется в её исцелении: «…зачинает ребенка бесплодная от своих грехов — распутства и неверия — Анна, зачинает его от ни на что не годного пьяницы Бедолагина…», [7] — пишет Т. Касаткина. В итоге, она приходит к богу, а там:

«…начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения… постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью». [Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание»]

Художник Пал

Сразу стоит отметить, что Пал называется «художником», и эта профессия ходит за ним, словно это его имя. В повествовании он встречается впервые на площади, там он продает свои картины, которые никто не хочет брать. Пал – эгоист, его интересует только нажива. Человеческие профили он не рисует, они «…стоили, по его мнению, гораздо дешевле затраченных трудов…» [4, с. 64], а Бедолагина он просто использует.

Верно замечание Т. Касаткиной о том, что:

«Он пишет их [иконы – Р.Ю.] с земного прообраза, не прозревая в нем вечной сущности, но механически пририсовывая нимб. Он пишет их на холсте.

Художник, чувствуя всеобщую потребность в лике, не знает, где отыскать его и как его запечатлеть. Он в незнании и беспамятстве пытается подражать прежнему и вместо твердой доски творит на сворачивающемся и разворачивающемся, колеблемом ветром холсте, пытаясь для твердости и похожести вставить его в «старую раму»». [7]

Образ иконописца с натуры можно встретить в произведении И. Бабеля «Пан Аполек», где художник пишет картины, глядя на которые, «именитые граждане… узнали в апостоле Павле Янека, хромого выкреста, и в Марии Магдалине — еврейскую девушку Эльку, дочь неведомых родителей и мать многих подзаборных детей» [8, с.16]

Палу удается обмануть священнослужителей и не вступить с ними в продолжительную войну, как у И. Бабеля, потому что Бедолагин был замкнут и оторван от мира, поэтому они не узнают в изображении Христа парня из соседнего села. Однако сам главный герой требует убрать свое изображение.

С внешней стороны поступки Аполека и Пала имеют одинаковую мотивацию, однако оба автора закладывают в эти картины нечто большее.

«— Он произвел вас при жизни в святые! — воскликнул викарий дубенский и новоконстантиновский, отвечая толпе, защищавшей Аполека. — Он окружил вас неизреченными принадлежностями святыни, вас, трижды впадавших в грех ослушания, тайных винокуров, безжалостных заимодавцев, делателей фальшивых весов и продавцов невинности собственных дочерей!»

Художник Пал мог бы сделать то же самое, нарисовав падшую Анну, пьяных мужчин поселка, еретика Клишина и прочих, но Бедолагин прерывает такой путь творца.

Стоит также отметить, что время таких натуралистов было выгодным только из-за войны, когда враждующие армии со страшной яростью расстреливали лики святых, словно ища в боге своего врага. Однако не стоит сомневаться, что «Тен чловек не умрет на своей постели… Тего чловека забиют людове…» [8, с. 18]

Пал и вправду был на волоске от этого. Одна из примечательных его деталей:

«…блеск ножа, который неизменно появлялся в руке художника Пала в минуты неукротимого бешенства…» [4, с. 63]

Этот нож он достает, чтобы убить Анну, в которой видит причину всех бед, хотя Д. Бакин и отстаивает силу воли своего героя:

«…я сегодня не приду — говорит, как говорил всегда, если она [Анна – Р.Ю.] была в пределах досягаемости его голоса, а может, и тогда, когда она не могла его слышать, потом поворачивается и выходит…» [4, с. 73]

Этот фрагмент свидетельствует о том, что Бедолагин не советовался с Анной в личных делах.

И только вмешательство Клишина спасает девушку. Этот герой выступает здесь, как защитник покоя и правды. Пал пытается ему противостоять, тоже преодолеть «шум и ярость» мира, но тщетно:

«…даже не достал до его лица, а потом он с яростью бросился на него, но это было все равно, что таранить соломинкой чугунные ворота, и, когда кулак Клишина с хрустом столкнулся с его головой, как если бы пролетающий самолет задел его крылом, Пал, предугадав этот миг, успел подумать, что лучше уж так, чем снова и снова бросаться на него без всякой надежды…» [4, c. 72]

Однако даже этот его поступок возвеличивает его вместе с человечеством, ведь как такому человеку, у которого «бледное и худое лицо» [4, с. 62] мог противостоять бывалому кочегару.

В этом и есть один из подвигов героев рассказа «Листья», трусливый эгоистичный Пал также движется против течения и его роль сыграна в борьбе с неравным противником. При всем негативном отношении читателя, этот эпизод вызывает у него сочувствие к бедному художнику, ведь тот все же отвечает за слово и пускает в ход нож, к счастью, безуспешно. 

Клишин

Данный персонаж является одним из ярких примеров аморфного типа русского человека. Его отличительной характеристикой является неподвижность, поэтому Бедолагин видит его не человеком, но частью интерьера, словно тот элемент картины:

«Его могучие плечи занимали все пространство от чугунной топки до противоположной стены и выглядели гораздо шире длины стола, и казалось, что здание, слившись с окаменевшей темнотой за его спиной, лежит у него на плечах, и, если ему вздумается подняться, вместе с ним поднимется вся школа, сорванная с фундамента; когда в котельную вошел Бедолагин, лицо с крупным носом, сжатыми тисками губ и массивным подбородком, выпирающим, точно у жующего быка, не нарушило ни одно движение, словно кора угольной пыли и копоти намертво сковала мышечные нервы лба, щек и губ». [4, с. 59]

Дальнейшие действия Клишина только подтверждают его неподвижность:  «Глаза на долю секунды уперлись в Бедолагина, а потом взор потек вдаль, как если бы в реку бросили булыжник, надеясь преградить ей путь в океан» [там же], словно он бык на водопое, отгоняющий назойливых мух.

При всей этой аморфности он делает самый жестокий и храбрый поступок из всех героев – отсекает себе палец. Весть разносится по поселку и его начинают бояться, как антихриста, но находятся и защитники, сторонники Фолкнеровской идеи человека «шума и ярости».

Его поступок мотивирован тем, что:

«…он наотрез отказывался принимать себя за уродливое порождение мира, в глубине души сознавая, что это унижает человека, а вовсе не оправдывает его, как полагал Бедолагин». [4, с. 60]

Тем самым, Клишин противопоставляется Бедолагину, потому что главный герой находится в моральном падении, потому что считает это естественным, Клишин же не полагается на божий промысел, а берет судьбу и в свои руки вместе со стамеской, «для того, чтобы отрубить смысл своей жизни последнего года» [4, с. 61].  

Недостатком Клишина является его пассивность, и лейтмотивом такие люди проносятся по всему творчеству Д. Бакина: Землемер из одноименного рассказа, Стражник лжи, Боец из «Оружия» и прочие – все эти персонажи кажутся вереницей мертвых берез, что украшают посмертное издание автора. Не зря ему дается такая характеристика: 

Пал «…увидел человека, которому не может что-то нравиться или не нравиться, раздражать или оставлять равнодушным, огорчать или веселить, увидел человека, способного лишь любить или ненавидеть без исключения, душу, сотканную из двух, а не из сотни чувств, жизнь, состоящую единственно из молчаливой любви и молчаливой ненависти,- цельную, без какой-либо цели, бесповоротную даже в поворотах, созданную в крайности и питаемую крайностью». [4, с. 71-72]

А также:

«Она [Анна – Р.Ю.] запаслась несокрушимым терпением и упрямством, перед которым упрямство Клишина выглядело как упрямство капризного ребенка, не желавшего мочиться на горшке…» [4, с. 68]

В конце концов, хотя роль Клишина в рассказе мала, но эта деталь с пальцем остро врезается в сознание читателя даже сильнее, чем подглядывание Бедолагина за взрослыми играми; она является одним из шокирующих эпизодов рассказа, несомненно повышает интерес к произведению.

Другие второстепенные персонажи

Приемные родители Бедолагина хоть и кажутся главному герою неродными, но их поступок заслуживает уважения, ведь они приютили сироту. Но в аллегорических понятиях «однорукий мужчина» и «подслеповатая женщина» есть лишь жестокий мир, поэтому и неизвестный никому герой приходит в него из ниоткуда, точнее, из вечности, – деталь, частая для Бакинских рассказов, такую черту изобразил даже А.А. Михайлов в своей стилизации на произведения автора:

«Мальчишкой двадцати с чем-то лет он пришел… со стороны улицы Ямского поля» — т.е. какой-то мальчишка с улицы.

  То же замечает и Т. Касаткина:

«…герой Бакина и является неизвестно откуда, внезапно оказываясь на тропинке, ведущей к поселку со стороны поля». [7]

Аллегорию Бедолагина как человека просто приходящего в жизнь, а его приемных родителей как жестокий мир также подтверждает следующий отрывок, в котором обозначена цикличность жизни, которую ощущает сам главный герой:

«…что и через сто лет снова и снова будет приходить в поселок двенадцатилетним мальчишкой, бесконечный в своем повторении…» [4, с. 58]

Последствия войны описываются быстро в рассказе и позволяют уловить эту жуткую атмосферу произведения, погрузиться в неё полностью и великолепные строки о начале кампании против Японии просто леденят сердце читателя:

«…через всю страну в длинных эшелонах провезли тела и души солдат, еще способных воевать, а также уцелевшую в боях военную технику, погруженную на стальные платформы, в санитарных эшелонах провезли глаза оглохших, уши ослепших, мычание онемевших, жажду раненных в живот…» [4, с. 46-47]

Стоит отметить также, что жители поселка объединены Д. Бакиным в некоторый фон, словно на картине. Их образ жизни и поведение лишь показывают окружение, в которое погружены герои.

Несколько мистическим предстает перед читателем табор ведьм: Анна, «маркиза, эмигрировавшая из Франции в начале века», и настоящая Баба-яга, «бабка, проживающая на отшибе». К её слову все прислушиваются и просят её советов. Словно в сказках, она позволяет перевоплотиться главному герою, стать ему настоящим мужчиной, рассказывая ему тайны мира. Для Клишина же она является юродивой, винит его в отрубании пальца и орет после его сцены со спусканием штанов, после чего «…смогла закрыть рот лишь три часа спустя, предварительно уколов себя иголкой в ухо, чтобы унять судорогу в скулах…» [4, с. 60], сцена гиперболическая, но что ещё ожидать от колдуньи, ведь «…она пребывает на земле как оружие мертвых, и мертвые говорят ее устами, чтобы предостеречь живых в том, что при жизни остается неясным…» [4, с. 50], что также замечает Т. Касаткина.

Стоит отметить «полковника теневых войск», который встречается лишь трижды и каждый раз в новом облике. Первый раз читателю показывается воспоминание, где полковник – герой войны, который получает ранения: «…мужчина, освобождавший поселок от немцев…» [4, с. 51]; в настоящей же перспективе тот солдат уже давно умер, на его месте «…больше проститутка, чем солдат, не видящий иного выхода, кроме женитьбы…» [4, с. 52]. В третий раз он приходит к Бедолагину уже как новый отчим вместо «подслеповатой женщины» и дает ему пару советов, в этот раз автор пишет, что он : «Окончательно отяжелевший, точно наполовину связанный, с трудом тащивший тело…» [4, с. 56]

Одна из примечательных черт в произведении – это система имен персонажей. В рассказе встречается всего четыре имени: Бедолагин, Клишин, Пал, Анна, а остальные герои носят прозвища: «подслеповатая женщина», «однорукий мужчина», «бабка, проживающая на отшибе», «маркиза, эмигрировавшая из Франции», «полковник теневых войск», «гнутый в позвоночнике мужчина». Во-первых, автор выделяет героев не на основе их фамилий и имен, а на основе их отличительных признаков, поэтому они гораздо легче отпечатываются в памяти читателя. Во-вторых, отсутствие имен ещё раз подтверждает некоторую фоновость персонажей, обычно в картинной галерее мы видим действующего персонажа на первом плане, имя которого совпадает с названием картины, задний же план остается украшением.

Заключение

Конечно, излишний фолкнеровский «садизм» [6, с. 55] присутствует и в произведениях Д. Бакина, но целью автора является показать силу человека, который борется с жестокой жизнью. У каждого из персонажей Д. Бакина есть свой подвиг и каждый из этих поступков является памятником человеку, его силе воли, целеустремленности и превосходству духа.

Стоит подметить, что подход к пониманию Д. Бакина со стороны литературно-сравнительного метода с У. Фолкнером отрывает литературоведам те каноны, по которым автор пишет свои произведения.

Рассказ «Листья» имеет особую систему персонажей, которая позволяет нам рассматривать это произведение, словно это картина, на первом плане которой мы видим Бедолагина, за ним по одну сторону стоит Анна, а Клишин и Пал – по другую, на заднем же плане второстепенные персонажи, измученные войной и жестокостью мира люди.

И картина эта – гимн человечеству, которое постоянно подвергается голоду, войнам и разрухе; которое ищет смысл существование, но находит лишь пустоту, холод и одиночество; но что бы ни происходило, мы вновь и вновь видим Бедолагина, который «…не только выстоит, он восторжествует».

Список литературы

  1. Литинформбюро // Литературная газета. (15-04-2015) № 15 (6505). Электронный доступ:
    http://www.lgz.ru/article/-15-6505-15-04-2015/litinformbyuro-15-2015/?sphrase_id=481532
  2. Чупринин С., Русская литература сегодня: Новый путеводитель. – М.: Время, 2009. – 816 с., с. 176-177
  3. Бочаров Г. Н. Закат солнца вручную: хроника жизненных драм и ощущений / Г.Н. Бочаров. — М: Молодая гвардия, 2007., с. 689-690
  4. Бакин Д.Г. ПРО ПАДЕНИЕ ПРОПАДОМ. Leipzig Germany, 2016
  5. Белокурова С.П., Друговейко С.В. Русская литература. Конец ХХ века. Уроки современной русской литературы. – СПб.: Паритет, 2001. – 512 с.
  6. Палиевский П. В.. Из выводов XX века – СПб.: Пус. Остров : Владимир Даль, 2004. – 554.
  7. Касаткина Т. В поисках другой половины – М.: Новый Мир, №8, 1996. Электронный доступ:
    http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1996/8/knobos02.html
  8. Бабель И. Конармия. – М.: «Правда», 1990 г.
  9. Иванова Н. Преодолевшие постмодернизм – М. Знамя, №4, 1998. Электронный доступ:
    http://magazines.russ.ru/znamia/1998/4/ivanova.html

Закрыть меню