Анализ стихотворений Антона Кобеца


Наработки записей о стихотворениях поэта XXI века Антона Кобеца, основателя творческого объединения «Жемчужный век».

Последняя публикация 01.05.2020

Читатель может посмотреть на анализ отдельных стихотворений автора. Периодически запись будет обновляться новыми произведениями, дата последней публикации будет вывешиваться на главной странице.

На полу земля — с могилы ли?

https://vk.com/club62846643?w=wall-62846643_163

В данном стихотворении раскрывается один из несправедливо-страдальческих сюжетов Старого Завета, где ни в чем невинная наложница царя Авраама с его ребенком изгоняется  в пустыню. Впрочем, вина наложницы в том, что она себя возомнила равной по социальному статусу жене Авраама, т.е. откинула титул служанки (ох уж эти Библейские сюжеты про то, что одни люди рАвнее других).

Сцена происходит в погребальнице царя, монолог идет от умершего. Агарь предстает нам в окружении земли, раскиданной по полу во время кормления ребенка. Сам Исмаил описывает слово «ублюдок», он же английский бастард, он же незаконнорождённый сын.

Чувства Авраама переданы, как и в Ветхом Завете, чувства скорби и фатализма. Авраам был вынужден изгнать мать с ребенком по настоянию жены Авраама.

Скорбь Авраама выражается в прибитии к стене, что является переосмысленным образом Христа. Вместо вечного счастья Авраам в своем жизненном пути видит мученичество.

Конечно, Антон Кобец полностью переиначивает библейский сюжет, так как Авраама хоронили уже возмужавшие Исаак и Исмаил. Стоит отметить, что стихотворение создает весьма отчетливую картинку: у читателя четко вырисовывается грязная изгнанница с бедным ребенком на груди и со стены на неё взирает скорбящий отец.

Насилие над яблоком глазным

https://vk.com/club62846643?w=wall-62846643_160

Стихотворение поднимает проблему неизбежности смерти и смерти не какой-то обыкновенной, а смерти насильственной, вызванной войной. Человечество с ужасом смотрит на плоды прогресса, на разрушительную мощь ядерных войн, в то же время фантасты сочиняют одну за другими апокалиптические сюжеты про Третью мировую, которая предстоит незрелому человечеству.

Лирический герой данного стихотворения – это персонаж, прошедший в виде призрака, «памяти-голограммы» Третью мировую. Ужас этого персонажа не в трагедии, произошедшей персонально с ним, а с тем, что за этой трагедией придет неизбежно следующая трагедия. В этой связи хочется упомянуть людей, прошедших Первую мировую и с ужасом встретившие на своем веку Вторую.

В целом посыл этого стихотворение – это принятие неизбежности судьбы, экзистенциальное поражение. Однако, данное высказывание, скорее, додумка автора статьи, самому стихотворению не хватает таких выводов.

В целом, последовательность событий произведения заключается в неприязни за наблюдением над населенным пунктом, лирическом герое, перенесшимся сквозь время в виде радиоактивной пыли и в неизбежности смерти для молодого поколения. К сожалению, за вырисованным художественным образом нет какой-то оформляющей идеи, которая бы завершила это стихотворение.

Я сидел в темном баре, где семь из семи…

https://vk.com/club62846643?w=wall-62846643_157

Данное стихотворение строится на противоположности образов, несколько пафосных и вычурных. Автор использует «семь из семи» вместо «все» (кстати, тут вспоминаются мне строки «великого« поэта Алексея Долматова  «…я на седьмом этаже. Это как шестой, но на один повыше …»). 

«Равнодушно смотри, как пылает Сибирь…» — возможно, здесь есть ключ к произведению. Для лирического героя бар превращается в ирландский паб, возможно, описывается опьянение.

Вся эта свистопляска образов может быть отражением разочарования, которое посещает пьяного человека в апогей злоупотребления. Кстати, это и объясняет обострение образов.

Но в целом, как бы герой не выл и не озирался по сторонам, стихотворению не хватает обрамленности идеей. Все это выглядит эскизами, веет несколько элегией, но в последних обыкновенно наблюдается больше художественной силы.

2/3

https://vk.com/club62846643?w=wall-62846643_142

В данном стихотворении в некоторых красках проступает основной метод Антона Кобеца – это образ трикстера, образ клоуна, шута или, кому удобнее, джокера. Это в большей степени отражается в последних строках:

«Вот как – //Подобает идти Иисусу».

Сравнение себя с великими мира сего – это и есть чистой формы шутовство.

Автор за иронией его лирического героя прикрывает меланхолию. Ирония заключается в обыденных чертах повседневности, на которые шут смотрит с усмешкой: две трети – это двадцать два года по жизни Иисуса, что же «общо» в слове «общага». Яркий пример усмешки в этой строфе:

«Клевета — клевет, не заклюй, кляну,
Что среди вялых трав – диплодок.
За чертой, где я – прорастёт колтун,
Даже в горле, что б стих и смолк».

Кстати, стоит отметить, что Антону Кобецу весьма идут фольклорные жанры, это видно по стихотворению: «Март 10го года». В приведенном отрывке прослеживается несвязность образов, свойственная юродивым в художественной литературе, где за неясными образами проступает образ в разы глубокий. Для примера читатель может обратиться к шуту из «Короля Лира» У. Шекспира.

Две трети не только возраст героя, но это и две трети людей, схожих по мировоззрению: «Я в двух третьих, кому праздник чужд». Впрочем, спорное заявление – жизнь показывает, что таких людей на самом деле около 99%, если отбрасывать тех, кто натягивает свои проблемы, из горя делает развлечение.

Стоит отметить, как легко парирует автор меткими образами из мирового искусства. Тут проступает «Бедность не порок (,это истина: Но нищета — порок.)» А.Н. Островского или Ф.М. Достоевского; Каин и Авель (кстати, интересно, являются ли эти два персонажа неизвестными для молодого поколения); Понтий Пилат, с которым широкая публика познакомилась благодаря «Мастеру и Маргарите» М. Булгакову.

Отторгнуть Божие начало

«Отторгнуть Божие начало,
Спуститься к пращурам моллюскам…»

Антон Кобец в двух строках передает греховную теорию Дарвина. Стихотворение в большей степени отражает проблему того, что в прошлом все было лучше, потому что все было проще. Это, кстати, не новая идея информационного века, в мифологиях многих народов закрепился образ Золотого века, времени, когда все было лучше, но где-то в прошлом.

Золотой век Антона Кобеца проявляется прежде всего в отсутствии национальных идей, новой страшной сказки информационного века:

«Ни персом быть, ни русским // Не пожелаю — всё едино».

Место событий – это океан Панталасса. Самое интересное, в том, какое же тело примет для себя лирический герой. Это тело моллюска и в этом чувствуется изощренность выбора автора.

Стоит отметить, что образы, которые включает в свои стихотворения Антон Кобец, весьма разнообразны и в своей среде экзотичны. Это видно по стихотворению «Редкий эпиграф оставили датчики», где рассматривается дрон или квадрокоптер.

Моллюск. Ни обезьяны, ни динозавры, ни до крайней степени простая органика первичного бульона. Моллюски! Впрочем, судя по второй строфе автор ещё с натяжкой согласился бы быть динозавром, но его прельщают моллюски.

Но в стихотворении Золотой век – это не просто мечты, это мотивация для новых свершений. Для автора – это отречение от социальных норм, от национальных идей, от исканий и размышлений:

«…Не ждать уже ни дня, ни часа,
Лишь в отторжении быть смелым».

Моллюск ассоциируется у автора с аморфностью и отреченностью от общества. Многие философы предполагают, что именно когда человек сможет освободиться от оков общества, то он сможет реализовать свой потенциал.

Закрыть меню